Печатная версия
Архив / Поиск

Archives
Archives
Archiv

О газете
Редакция
и контакты

Подписка на «НВС»
Прайс-лист
на объявления и рекламу

К 50-летию СО РАН
Фотогалерея
Приложения
Научные СМИ
Портал СО РАН

© «Наука в Сибири», 2018

Сайт разработан и поддерживается
Институтом вычислительных
технологий СО РАН

При перепечатке материалов
или использованиии
опубликованной
в «НВС» информации
ссылка на газету обязательна

Наука в Сибири Выходит с 4 июля 1961 г.
On-line версия: www.sbras.info | Новости
 
в оглавлениеN 19 (2255) 12 мая 2000 г.

ОБЩЕСТВО ИЗУЧЕНИЯ СИБИРИ:
ОТ РАСЦВЕТА ДО ЗАКАТА
(1925--1931 гг.)

С.Красильников,
доктор исторических наук.

Согласно сложившейся до революции традиции научные общества и организации Сибири концентрировались в трех старейших административных и культурно-образовательных центрах региона (Томск, Омск, Иркутск). Революционная эпоха, повлекшая за собой радикальные перемены, повлияла, прежде всего, на географию власти: по выходу из гражданской войны административным центром "красной" Сибири уже не мог оставаться Омск, именовавшийся столицей "белой" Сибири, и после краткого пребывания там так называемых "Сибов" (Сибирского революционного комитета и его отделов) последние в 1921 г. переместились в Новониколаевск, дотоле уездный город. Все последующие за этим события 20-х годов -- от придания последнему статуса губернского и краевого административного центра до "достраивания" к его функциональному облику черт культурно-образовательного свойства (театр, музей, вуз и т.д.) -- выстраиваются во вполне логически взаимосвязанную цепь. Возникшее в Новосибирске весной 1925 г. и просуществовавшее без малого шесть лет, вплоть до "самороспуска" весной 1931 г. общество изучения Сибири и ее производительных сил (далее -- ОИС) являло собой самое яркое и рельефное воплощение на новом витке исторического развития Сибири возможностей и пределов общественных форм организации науки в тех условиях, когда вузовская наука имела здесь "очаговый" характер, отраслевая только намечала свои будущие "точки роста", а академическая лишь обозначала приоритеты путем осуществления локальных экспедиций.

Созданное практически на "голом месте" новое общество, тем не менее вобрало в себя черты как традиционных, дореволюционных организаций, так и новых, послереволюционных объединений. Буквально годом ранее, в 1924 г. в Центре уже возникло общество изучения Урала, Сибири и Дальнего Востока, ставившее целью объединения вокруг задачи по изучению восточных районов страны (Северная Азия) выходцев оттуда, работавших и живших в Москве и Ленинграде, а также лиц, занимавшихся исследовательской работой на указанных территориях. Общество (а, по сути, научно-просветительское землячество) имело разветвленную структуру в виде секций и отделов, организовывало экспедиции на восток, учредило журнал "Северная Азия", инициировало или поддерживало рассмотрение вопросов развития восточных районов в высших государственных органах власти и управления страны.

Учрежденное в Новосибирске общество поначалу не обладало преимуществами столичного "собрата" (высокий интеллектуальный потенциал), но его движущей силой стало редкое совпадение двух компонентов, власти и интеллигенции. Примечательно, что при отсутствии на тот момент в городе вузов и сколько-нибудь значительных научных учреждений, тем не менее в молодом бюрократическом центре была обеспечена высокая степень концентрации кадров специалистов в многочисленных "Сибах". И, как результат накопления определенной критической массы интеллигенции, институционализация ее научной деятельности приняла форму общественной организации с предельно широко поставленной целью -- изучение производительных сил региона. Задействовать под такую цель административные ресурсы, ресурсы краевой власти, в органах которой, собственно и работало ядро инициаторов ОИСа, превращалось тем самым в простой технический вопрос.

ОИС изначально имело достаточно усложненный, двухкомпонентный с точки зрения членства в нем, характер: помимо традиционного, индивидуального членства, приветствовалось и поощрялось членство коллективное. Представительство в ОИС нескольких десятков местных научных обществ, музеев и т.д. превращало его в краевую ассоциацию научного, просветительского и краеведческого профиля.

Индивидуальное членство в обществе постоянно росло -- от полутора десятка учредителей, живших на момент зарождения общества в Новосибирске, до 265 чел. в канун прекращения его существования в 1931 г. Благодаря сохранившимся в Государственном архиве Новосибирской области анкетам вступивших в ОИС можно несколькими штрихами обрисовать облик его членов. Партийная прослойка составляла 10 процентов от общего числа. По месту своей работы члены ОИС распределялись следующим образом: работавшие в партийных, государственных и общественных органах -- 53%, работники отраслевых НИУ -- 20; преподаватели -- 14; сотрудники музеев -- 10; прочие -- 3%. Распределение по сферам научных интересов выглядело так: общественные науки -- 50%; биологические -- 30; прочие -- 20%. В экспедиционной работе на территории Сибири участвовали до вступления в ОИС около половины, причем из этого числа каждый четвертый принимал участие в пяти и более экспедициях.

ОИС с точки зрения человеческого фактора являло собой достаточно, впрочем, типичную для постреволюционного переходного периода организацию. В ней достаточно толерантно относясь друг к другу, состояли вчерашние политические антиподы. Так, в руководящие органы ОИС (правление и Совет) входили, наряду с видными коммунистами, занимавшими высокие посты в краевой номенклатуре (А.Ансон, В.Вегман, Г.Черемных), фигуры, некогда занимавшие ключевые должности в антибольшевистских правительствах (генерал-лейтенант В.Болдырев, один из колчаковских министров Г.Краснов, проф. Н.Новомбергский и др.). Последнее обстоятельство ("засоренность", по тогдашней терминологии, состава ОИС) сыграло впоследствии не последнюю роль в ликвидации общества. Поначалу же все это органично вписывалось в тогдашний политический курс власти по "вовлечению буржуазной интеллигенции в социалистическое строительство" (что, кстати, не противоречило вектору трансформации взглядов самой небольшевистской интеллигенции на протяжении 20-х годов).

По мере усложнения задач и возрастания масштабов деятельности ОИС менялась и его организационная структура. Так, если в момент создания ОИС состояло из трех секций (социально-экономической, малых народностей и естественно-научной), то далее образовались Отдел общего естествознания в составе пяти секций (геологической, географической, ботанической, зоологической, почвоведческой) и Отдел изучения человека с антрополого-этнологической, археолого-исторической, медицинской, литературно-художественной, экономической секциями. Последняя из названных секций позднее конституировалась в самостоятельный отдел -- экономический, включивший в себя секции: сельского хозяйства, торговли и промышленности, транспорта, колонизации, пушного промысла, Зарубежного Востока. Несколько позднее возникли ставшие затем ключевыми элементами организации ОИС бюро -- Бюро краеведения и Бюро экспедиций.

В основной своей массе экспедиционная деятельность ОИС осуществлялась по традиционным направлениям. В 1927--1930 гг. целиком на средства ОИС или при его финансовом участии было проведено свыше 80 экспедиций. Преобладали, составляя 2/3 от общего числа, исследования природных ресурсов Сибири (геологические, ботанические, почвоведческие и др.).

Не будет преувеличением считать, что в целом экспедиционная деятельность организаций, входивших в ОИС, а равным образом и отдельных членов была результативной. Об этом свидетельствовали, во-первых, возрастающие год от года субсидии правительственных организаций, осваиваемые силами научных обществ, во-вторых, внесение руководством ОИС элементов планирования в НИР; в-третьих, стремление повернуть "фронт" научных исследований к нуждам практики.

С момента возникновения и вплоть до "самороспуска" в первой половине 1931 г. и передачи ряда функций Западно-Сибирскому бюро краеведения в деятельности общества отражались как сильные стороны развития общественных научных организаций региона, так и противоречивые моменты этого процесса. Отметим, что членами ОИС были многие ведущие научные работники Сибири, здесь велись поиски совершенствования форм организации научных исследований и их связей с социальной практикой. Общество дало толчок движению по внесению планового начала в научную деятельность. Совместно с Бюро по изучению производительных сил Сибкрайплана с 1927 г. был налажен учет, а затем на этой основе началось координирование экспедиционных и стационарных исследований, осуществляемых отдельными ведомствами, учреждениями и организациями на территории Сибири. В 1927--1930 гг., благодаря объединению усилий в деле налаживания оперативного информирования о состоянии и перспективах НИР, в регионе на базе общественно-политического издания "Жизнь Сибири" начинает выходить в виде отдельных оттисков информационный бюллетень "Сибиреведение" -- орган Научно-исследовательского бюро Сибкрайплана и Общества изучения Сибири и ее производительных сил. Развернулась работа по переориентации деятельности научных обществ на актуальные проблемы. Все эти, без сомнения, положительные моменты, получившие развитие в рамках общественных форм организации науки в Сибири, породили впоследствии ряд противоречий. Первое из них заключалось в том, что ОИС в силу исторически сложившейся ситуации взяло на себя несвойственную общественной организации функцию координирования научной деятельности в регионе. В итоге реально координировалась лишь деятельность научных обществ, для других учреждений рекомендации ОИС о комплексировании и ориентации НИР не имели обязательной силы. Ресурсы (финансирование и материально-техническое обеспечение НИР) находились в руках государственных органов. И тогда по мере развертывания в конце 1920 -- начале 1930-х гг. сети отраслевых НИР создавались условия для усиления НИР силами ведомственных организаций, обстоятельства, некогда ставившие ОИС в благоприятные бюджетные условия, резко изменились. Таким образом, первая причина самоликвидации ОИС -- изменение его места в системе НИУ Сибири в результате роста потенциала вузовской и отраслевой науки, что вполне соответствовало советскому афоризму: "Общественные начала хороши для начала".

Второе противоречие, которое ОИС не сумело преодолеть в своем развитии, -- это противоречие организационно-кадрового характера. Будучи с 1927 г. по составу ассоциацией научных обществ Сибири, ОИС не сумело консолидировать под своим руководством разноплановые организации, а, главное, связать деятельность научных обществ с массовым краеведением. С точки зрения кадрового состава ОИС было представлено в основном категорией так называемых буржуазных специалистов, т.е. интеллигентов дореволюционной формации, что являлось объективной реальностью. В сфере научной деятельности качественные сдвиги совершались не столь стремительно и рельефно, как в других областях умственного труда, более близких к социальной практике. В сравнении с другими профессиональными группами специалистов в среде научных работников медленнее шел приток нового поколения, а потому фактор социально-демографических изменений в составе научных кадров действовал не столь радикально.

Трудно преодолеваемые черты стереотипа поведения ученого царской России -- индивидуализм в работе, корпоративность сознания, некоторая отгороженность от "нужд социальной практики", политическая нейтральность -- неизбежно сказывались на деятельности целой группы членов ОИС и в конце 1920-х годов.

И все же нельзя не видеть того обстоятельства, что на судьбе ОИСа как организации и его членов сказалось в решающей мере действие не объективных социальных или внутринаучных факторов, а изменение в годы "Великого перелома" государственной политики в отношении общественных организаций: под флагом преодоления корпоративности, элитарности и аполитичности властями закрывались известные и авторитетные технические и естественнонаучные общества с богатым дореволюционным прошлым и традициями. Судьба ОИС решалась на заседании бюро крайкома партии, когда в духе номенклатурной секретности коммунисты, входившие в руководство общества, обязывались оформить прекращение деятельности последнего как "самороспуск".

По жестокой иронии истории созданная правлением ОИСа "Ликвидационная комиссия" в составе семи человек почти целиком подверглась физическому уничтожению в годы "Большого террора", который, кстати, поглотил и тех краевых партийных функционеров, давших "ликвидационную" установку в отношении ОИСа.

История краткого, но яркого существования ОИСа порождает размышление о том, что в советской системе общественные структуры (научные не были исключением) являлись таковыми в значительной степени номинально, в реальности будучи зависимыми от власти практически целиком. В историю организации региональной сибирской науки ОИС вписалось дерзкой для своего времени попыткой осуществить надведомственный учет и координацию экспедиционной деятельности на территории Сибири.

стр. 

в оглавление

Версия для печати  
(постоянный адрес статьи) 

http://www.sbras.ru/HBC/hbc.phtml?14+100+1