Печатная версия
Архив / Поиск

Archives
Archives
Archiv

Редакция
и контакты

К 50-летию СО РАН
Фотогалерея
Приложения
Научные СМИ
Портал СО РАН

© «Наука в Сибири», 2019

Сайт разработан и поддерживается
Институтом вычислительных
технологий СО РАН

При перепечатке материалов
или использованиии
опубликованной
в «НВС» информации
ссылка на газету обязательна

Наука в Сибири Выходит с 4 июля 1961 г.
On-line версия: www.sbras.info | Новости | Архив c 1961 по текущий год (в формате pdf), упорядоченный по годам
 
в оглавлениеN 36 (2222) 17 сентября 1999 г.

БОЖЕСТВЕННОЕ ИСКУССТВО

Популяризация науки, в согласии с основополагающими постулатами во всем мудрого и досконально продуманного Устава РАН, -- важнейшая обязанность ученых мужей. Эта сторона деятельности в полной мере приравнивается по значимости к основной, академического плана работе их. И в этом есть фундаментальный резон. Ведь научно-популярные труды (каторжный, надо признаться, хлеб) нацеливаются на решение двух, по крайней мере, исключительно благородных задач -- просветительство юношества в сферах науки (в сущности, "заманивание" молодых талантов в соблазнительные сети ее!) и ознакомление с новыми веяниями в своей области интересов любопытствующих коллег, которые трудятся в смежных отраслях знаний.

Эти задачи некогда весьма успешно решались редакцией научно-популярной литературы Сибирского отделения издательства "Наука" и ее бессменым главой -- академиком Михаилом Федоровичем Жуковым, большим поклонником такого рода публикаций. Увы, нет теперь такой Редакции, а недавно ушел из жизни и ее бессменный мастер-координатор. Но, быть может, только что вышедшую в Академгородке книгу "Звездные Боги", которую редакция "НВС" представляет читателям, можно воспринять как робкий намек на возрождение благородного былого в издательском деле Сибирского отделения РАН?

Дай-то Бог!

* * *

Ларичев В.Е. Звездные Боги: Слово о великих художниках -- созерцателях Неба, мудрецах и кудесниках./Отв. ред. д.и.н. Ю.П.Холюшкин -- Новосибирск: Научно-издательский центр ОИГГМ СО РАН; Изд-во Новосибирского университета, 1999, -- 365 с.

Книгу В.Ларичева составляют редкостной увлекательности сюжеты, которые всегда вызывали повышенный интерес историков науки: процесс вызревания неординарных идей и ход постижения тайн Природы и Человека, вдохновенный порыв к знаниям нового уровня, решение неординарных задач, в чем и воплощаются творческие удачи ученых. В издании приоткрывается завеса над таинствами самого научного поиска, с его, порой, "ненаучными", а то и "абсурдными" предпосылками, эмоционального характера мотивациями или "прозрениями".

Читатель исподволь подводится к выводу, что новаторский поиск в науке не есть прямой, логически строго обусловленный маршрут, а непредсказуемый (вроде экспедиционного -- на удачу!) путь с колдобинами и рытвинами, зигзагами и крутыми разворотами, порождающими порой в судьбах ученых жизненные драмы, а то и трагедии.

Книга эта о закулисных жестокостях мира науки, о драме открытия в Сибири забытой и поныне до конца не понятой цивилизации, восходящей по времени к середине XXX-го тысячелетия. В ней рассказы о владыках и мудрых учителях, о жрецах-астрономах и врачевателях душ человеческих, об астрологах-прорицателях и натурфилософах ледниковой эпохи Азии. Это они, далекие предтечи Пифагора и Платона, первыми на Земле размышляли о таинствах рождения Мироздания, о гармониях устроения его, о законах Бытия, определяемых Небом, о бесконечности круговорота жизни, смерти и возрождения, о великом предназначении человека, способного разумом своим объять безграничный Космос, обитель Богов.

Редакция публикует "Пролог" книги д.и.н. В.Ларичева, зав.сектором Института археологии и этнографии СО РАН. По этому тексту читатель может составить представление о сюжетах издания.

* * *

Познайте истину,
и истина сделает
вас свободными.

Новый Завет


 

СКАНДАЛЬНЫЕ ИСТИНЫ

Полтора века знатоки древностей пытаются разгадать две сакраментальные тайны Клио, музы истории, -- когда появился на Земле предок человека и какие мысли сокрыты за образами его искусства, воплощенными в скульптурах из камня и кости, в живописных росписях на стенах пещер, в изящной вязи гравюр на глади мамонтовых бивней и окатанных водой речных галек. Так вот, какую из этих глубоко запрятанных от глаз людских тайн ни взять, почти каждый заметный шаг в разгадке их любопытствующими непременно сопровождался скандалом.

Особо впечатляют сцены противоборства ученых мужей, которые избрали полем брани первобытное художественное творчество. Сначала они при открытиях его образцов в середине прошлого века впали в недоумение, безуспешно сопоставляя их с творениями мастеров Шумера и Египта, пока, не найдя сходства, ни пришли к глубокомысленному выводу: "Это иной мир". Когда же была высказана весьма сомнительная мысль, что искусство то сотворили троглодиты, пещерные обитатели Земли многотысячелетней давности, то разразился первый грандиозный скандал -- осмелившихся поведать несусветную ересь объявили то ли впавшими в детское фантазирование, то ли безумцами, то ли бесстыдными фальсификаторами, которые злонамеренно морочат головы честного люда.

Однако прошло несколько лет, и вот уже в конце 70-х годов того же прошлого века даже самым закоренелым скептикам пришлось, скрепя сердце и ломая свою гордыню, признать искусство обитателей Европы ледниковой (допотопной) эпохи. Сделано это было под напором "фактов упрямых" -- неоспоримой связи образцов искусства с удручающе примитивными каменными изделиями, время которых отстояло от современности на десятки тысячелетий.

Но тогда же перед археологами возникла очередная, не менее головоломная проблема -- как, в таком случае, понимать этот культурный феномен?

Французские исследователи пещер Эдуард Лартэ и Эдуард Пьетт восприняли это искусство в полном соответствии с духом времени -- как результат чисто художественного творчества первобытных людей, которые превратили охоту в исключительно продуктивную отрасль хозяйства. Тому способствовало обилие в ту давнюю пору таких крупных стадных животных, как мамонты, носороги, лошади, бизоны и олени. Логика рассуждений первых истолкователей смысла древнейшего искусства была предельно проста -- возможность без значительных затрат труда набить кладовые большими запасами пищи высвобождала много времени для досуга. Это "свободное время" и породило искусство, ибо предкам приходилось постоянно ломать голову -- чем бы достойным занять себя при вынужденном безделье?

Учитывая предельно низкий уровень культуры ледниковой эпохи, Э.Лартэ не допускал мысли о том, что у пещерных обитателей юга Франции могла быть сколько-нибудь сложная духовная жизнь, связанная, положим, с какими-то примитивными культами или ритуалами. А непримиримый борец с клерикалами-католиками Г. де Мортилье, один из лучших знатоков древнекаменного века Европы, впадал в панику при мысли о возможности отражения в искусстве троглодитов признаков столь давнего зарождения религиозных представлений, что, по его мнению, позволило бы патерам, святым отцам, подтвердить их иезуитскую догму о извечности связи идеи о боге с мыслящим человеком.

Наконец-то в цеховом братстве археологов наступило благостное умиротворение и всеобщее согласие. Но, как выяснилось вскоре, то было коварное затишье перед устрашающей в своей разрушительности бурей. Воистину изощренным дьявольским промыслом виделось Г. де Мортилье открытие в 1879 году в Испании доном Марселино Сансом де Саутуолой живописных и барельефных изображений бизонов. В многоцветном сиянии красок вдруг предстали они взорам знатного идальго городка севера Испании Сантильяны дель Мар, потрясенного необъяснимой странностью приуроченности изображений давно вымерших животных к подземельям пещеры Альтамиры, погруженных в кромешную темень, пронизывающе зябкую и влажную. Так неожиданно открылась новая сфера художественного творчества троглодитов -- потайная монументальная живопись, высокое совершенство которой никак не вязалось с привычным обликом предка, жалкого и подавленного могучей Природой. Когда же последовали еще несколько таких открытий, то озадаченный непредвиденными происшествиями выдающийся философ нашего времени Ортега-и-Гассет мрачно, подобно Кассандре, пророчествуя, возгласил: "Человек ледникового периода равен в искусстве современному европейцу?! Но это же скандал!".

Предвидение это знаменитости запоздало -- ведь самой страшной жертвой скандала еще в 80-е годы прошлого века стал испанский гранд дон Марселино де Саутуола. Обвиненный мэтрами от археологии в злокозненном мошенничестве и наглой в беспардонности фальсификации, он десятилетие спустя после своего открытия умер, произнеся незадолго до кончины: "Горе, которое во мне, пройдет лишь со смертью".

Чтобы глубже осознать эту жизненную трагедию, заметим, что в археологии древнекаменного века еще два десятка лет бушевало ожесточенное противоборство. Когда же истинное величие открытия аристократа де Саутуолы стало для всех очевидным, то пришлось по-иному взглянуть на предка, а также иначе оценить его культуру. Французский археолог Соломон Рейнак стал в начале XX века первым, кто в художественном творчестве троглодита усмотрел огромной силы документ, отражающий сложный духовный мир предка, в частности, формирование им своеобразных форм религиозных представлений, объясняющих место человека среди живых существ и роль его в окружающем мире. Развивая свои идеи, С.Рейнак обращал внимание на то, что главными "героями" палеолитического искусства были промысловые животные, обладать которыми жаждал первобытный охотник, а также на размещение живописи и настенных гравюр его глубоко под землей, в темных и труднодоступных пещерных камерах и коридорах. Обеспечить удачу в охоте (магия охоты) и содействовать размножению промысловых животных (магия плодородия) -- вот что, по мнению С.Рейнака, заставляло древнего человека изображать зверей в гравюре, скульптуре и живописи. Он допускал также появление у предков человека мысли о происхождении от животных -- тотемов, их истинных прародителей.

Идеи С.Рейнака приняли и развили далее, используя материалы новых открытий, Эмиль Картальяк, Луи Капитан, Анри Брейль, Дени Пейрони, Гербер Кюн и Анри Бегуэн. По их мнению, магические обряды совершали во глубине пещер предтечи шаманов, "колдуны", люди, переодетые в звериные шкуры.

В стане археологов опять наступила "пора умиротворенности".

Но вскоре где-то в далеком далеке, у самого горизонта, появились легкие всполохи зарниц, угрожающий знак приближения всесокрушающей бури. Так могли восприниматься дерзостные изыскания Марселя Бодуэна, отнесись к ним археологи с достойным почтением. Это он, один из старейших лидеров французской археологии, усмотрел в искусстве древнекаменного века нечто предельно шокирующее правоверных -- признаки пристального интереса троглодита к Небу и звездам. За ним последовали не менее авантюрные по духу исследования немецкого мифолога Карла Хентце и французского геолога Франсуа Бурдье о космичности мышления первопредков, и, наконец, литератора американца Александра Маршака, кто осмелился распознать в рядах примитивных царапин на кости и камне "записи" наблюдений охотников за мамонтами последовательного хода изменений фаз Луны.

Все это не могло восприниматься иначе, как безумный вызов устоям, и будь Хуан Ортега-и-Гассет свидетелем происходящего, он бы сразу же решил, что для него вновь настала мрачная пора пророчествовать: "Это же скандал!".

И он был бы прав, ибо очередной скандал разразился...

При знакомстве со всей этой чередой иностранных имен у читателя может создаться впечатление, что "страсти по предкам" и его искусству бушевали где-то там, "за бугром", в цивилизованной Европе, на родине археологии. А здесь-то, в глухой и дремотной Сибири, какие по этой части могли быть потрясения?

Но парадокс состоит в том, что тут тогда же и по тому же поводу тоже бушевали ученые страсти под стать шекспировским.

Рис. В.Жалковского
иллюстрируют книгу.

стр. 

в оглавление

Версия для печати  
(постоянный адрес статьи) 

http://www.sbras.ru/HBC/hbc.phtml?12+156+1