Печатная версия
Архив / Поиск

Archives
Archives
Archiv

Редакция
и контакты

К 50-летию СО РАН
Фотогалерея
Приложения
Научные СМИ
Портал СО РАН

© «Наука в Сибири», 2019

Сайт разработан и поддерживается
Институтом вычислительных
технологий СО РАН

При перепечатке материалов
или использованиии
опубликованной
в «НВС» информации
ссылка на газету обязательна

Наука в Сибири Выходит с 4 июля 1961 г.
On-line версия: www.sbras.info | Новости | Архив c 1961 по текущий год (в формате pdf), упорядоченный по годам
 
в оглавлениеN 19 (2155) 22 мая 1998 г.

ЧЕЛОВЕК НА РЫНКЕ ТРУДА

После десятилетий гарантированной и даже обязательной занятости россиянин вольно или невольно оказался участником рынка труда переходного периода, к реалиям которого он теперь должен адаптироваться. Феномен, который формируется и созревает в современном российском обществе, -- рынок труда -- это весьма уродливый младенец, рожденный от не менее уродливой матери -- переходной экономики.

Т.ВЕРШИНИНА,
кандидат экономических наук, научный сотрудник ИЭиОПП СО РАН.

РЫНОК ТРУДА ВЧЕРА И СЕГОДНЯ

Так грубо говорится об этом младенце потому, что многие элементы рыночного механизма в настоящее время функционируют в весьма деформированном виде. И в условиях разнообразных деформаций в стране происходит переход от рынка труда социалистического типа к рынку труда корпоративно-бюрократического, "грабительского" капитализма.

Авторы учебного пособия "Экономика и социология труда", выпущенного в Новосибирской государственной академии экономики и управления, считают, что при социализме (имеются, вероятно, в виду последние десятилетия) рынок труда имел трудодефицитную конъюнктуру и носил следующие черты:

-- монополизм покупателя рабочей силы в лице государства;

-- почти полная замкнутость локальных рынков труда из-за ограничений в прописке и дефицита жилья;

-- значительный дефицит рабочей силы при предельно высоком уровне занятости населения;

-- минимальный уровень безработицы, который был обусловлен лишь организационными издержками;

-- отсутствие страха у занятых по найму потерять работу (правда, некоторый страх все-таки был, но он несравним по силе ощущений с сегодняшними страхами -- Т.В.).

Трудоизбыточная конъюнктура сегодняшнего рынка труда, по мнению авторов того же учебного пособия, напротив, характеризуется тем, что;

-- относительно низкий уровень занятости по найму определяет значительный потенциальный резерв рабочей силы;

-- безработица уже не является следствием организационных издержек, а превращается в масштабную, при этом избыток рабочей силы значительно превышает ее дефицит (что косвенно выражается в показателях нагрузки на одно вакантное рабочее место, иногда вакансий вообще не бывает, например, на 1.01.98 отсутствовали сведения о вакансиях в 8 районах Новосибирской области. На 1.01.98 нагрузка на одну вакансию по Новосибирской области в целом составляла 5 незанятых граждан, стоящих на учете, в сельских районах, где реальные ужасы безработицы превышают все известные фантазии Кафки и Хичкока, вместе взятых, соответствующий показатель равен 36. -- Т.В.);

-- традиционно у занятых есть немалая вероятность потери работы по найму.

ПОЛЕЗНА ЛИ БЕЗРАБОТИЦА ОБЩЕСТВУ И ЭКОНОМИКЕ?

Происходящие в сфере занятости изменения в странах с переходной экономикой (особенно в странах СНГ) привели, на мой взгляд, прежде всего к отрицательным результатам: полноценный и в то же время не сверхнапряженный рынок труда, способствующий эффективному согласованию интересов разных субъектов экономики, когда ни трудящиеся, ни работодатель не оказываются в проигрыше, еще не сформировался (при существующих тенденциях света в конце тоннеля не видно), а безработица, быстро обретшая застойный, а не фрикционный характер и отнюдь не приводящая к росту эффективности труда, вовсю заявляет о себе.

Если в 1992 г. в Армении было 0,2% официально безработных от численности экономически активного населения, то в сентябре 1997 г. -- 10,6%, в Беларуси -- соответственно 0,5 и 3,1%, в Казахстане -- 0,4 и 3,9, в Кыргызстане -- 0,1 и 4,5, в Таджикистане 0,4 и 3,1, в России -- 0,8 и 2,9. Даже и для устойчивой рыночной экономики, а тем более для переходной, характерно то, что каждый конкретный показатель официальной безработицы -- это лишь надводная чать айсберга. За период с 1992 по 1996 г. средняя продолжительность безработицы среди официально зарегистрированных безработных в месяцах выросла: в Азербайджане с 2,8 до 6,9, в Белоруссии с 3,3 до 7,0, в Кыргызстане с 2,6 до 7,2, в России с 2,7 до 6,9. Из мировой практики известно: если безработица у данного человека продолжается более года, то его шансы найти работу падают до предельно минимальных величин. В России только по регистрируемым в службе занятости показателям доля безработных с периодом безработицы более 1 года возросла с 9% в 1994 г. до 16% в 1996 г. и до 21% в сентябре 1997 г., при этом необходимо помнить, что официальные данные занижают численность длительно безработных и продолжительность периода реальной безработицы.

Даже при относительно благополучном развитии рынка безработица и в странах современного Запада, где, по выражению писателя-эмигранта А.Зиновьева, "за каждой деталькой стоит история цивилизации, сотни лет", где имеются условия -- природные, исторические, человеческие, которых нет в России, представляет собой исключительно опасное явление, одним из ликов которого является кратный рост числа самоубийств, преступности, психических заболеваний при повышении безработицы всего на 1%.

ОТ СУМЫ НЕ ЗАРЕКАЙСЯ...

Я буду оперировать единичными высказываниями респондентов, опрашиваемых мною на протяжении 1996--1998 гг. по методике полустандартизованного интервью, которое, по мнению ряда исследователей, в том числе и моему, является наиболее быстро и чутко настраивающимся на актуальные проблемы, гибким, доступным и универсальным методом из разряда неколичественных исследовательских методик. Именно интервью, и лучше всего в полуформализованном виде, способно выявить те проблемы, о которых обществу еще мало что известно, то есть интервью более открыто к новым проблемам, в то время как самозаполняемые анкеты с большим количеством закрытых вопросов не позволяют выявить новые, нетривиальные показатели или факторы изучаемого процесса (нельзя сбрасывать со счетов и высочайшую "суггестивность" подсказок в анкетах, безразличие респондентов при их заполнении, нереальные требования исследователей к навыкам письменного изложения своего мнения респондентами и многие другие существенные минусы анкетирования, которые только усиливаются по мере накопления усталости российского общества от нерешенных проблем). Вместе с тем и интервью наряду с анкетами как метод получения новых научных знаний приводит к результатам, не свободным от "фаллибилизма", приблизительности, субъективности, ведь эмпирическая реальность допускает более или менее непротиворечивое наложение на нее разных концептуальных схем, поскольку одни и те же эмпирические аргументы могут рассматриваться как подтверждение разных теоретических конструкций.

Мною методом полустандартизованного интервью опрошено более 100 респондентов, из них 10% в сельской местности. Полученные тексты я рассматриваю как неколичественный материал, в социологии не менее важный, чем количественный.

Естественно, что в исследованиях, проводящихся методом полу- или неструктурированного интервью, обеспечение репрезентативности выборки в общепринятом смысле этого слова немыслимо по ряду причин, и не только финансовых. Теория выборки применима к исследованиям, в которых индивид является учетной статистической единицей, характеризующейся стандартным набором признаков. К какому стандартному набору признаков можно отнести, например, такие явления (которые, кстати, можно обнаружить только при работе в режиме интервью), как вид обучения безработного "в погашение долга": "Моей подруге N задолжала крупную сумму, но не могла отдать. Вместо этого она обучила бесплатно нас двоих методике преподавания английского дошкольникам" (женщина, высшее образование, 44 года ), или такой вид найма или самозанятости (не поддается классификации!), о котором рассказал 38-летний респондент, два высших образования (условное обозначение -- респондент N 1): "Меня никто не обеспечивает работой с 1991 г., да и зачем это мне, молодому и здоровому? Биржа труда -- для слабых. Я работодатель сам себе. Мне в 1991 г. дали печать организации, которую я спас, но к настоящему времени остался работать на этом предприятии я один и за директора, и за бухгалтера. Сначала мы занимались производством товаров народного потребления, потом занялись коммерцией. И то и другое сейчас невыгодно. Родина отбила охоту у людей к честному труду. Самое главное сейчас -- это скрыть налоги. Помогаю другим предприятиям в этом, консультирую по взаимозачетам. Работы всегда море. Доходы не всегда есть, но бывают огромные".

Итак, первый феномен рынка труда, к которому должно адаптироваваться трудоспособное население, -- это само по себе наличие безработицы. Время поколебало достаточно абстрактное и отдающее эйфорией либерализма мнение, что безработица -- это плата за эффективный труд и в то же время фактор повышения эффективности труда: "Если в преддверии экономических реформ, по данным Всероссийского центра изучения общественного мнения, 27% респондентов придерживались мнения, что безработица даже полезна и необходима, то к 1997 г. их число уменьшилось до 19%, а доля граждан, считающих безработицу недопустимой, возросла за тот же период с 39 до 52%.

Ответы на вопрос интервью: "Можете ли Вы описать Ваши переживания, ощущения, самочувствие за период Вашей безработицы?"

"От переживаний меня отучила армия. Нет неприятных вещей, есть отношение человека к ним" (респондент N 1).

"Отчаяние, полнейшее отчаяние. Есть прекрасная пословица: "Богатый искушен единожды, бедный искушен дважды". Это страшное состояние -- нищета. Я понимаю случаи, когда безработные убивают своих детей и вешаются сами (женщина, высшее университетское историко-философское образование, 35 лет, условно "респондент N 2").

Комментарий к мнению "Страх потерять работу заставляет человека работать лучше", ответы на вопрос "Согласны ли Вы с этим мнением?":

"Конечно, гонишь картину, на все готов, лишь бы не уволили. И в то же время страх парализует. Не веришь им (работодателям -- Т.В.), что не поступят так, как поступают все: выжмут из тебя все, на что ты способен (респондент неоднократно устраивался в коммерческие структуры со своим "объемом работ" -- Т.В.), а потом придерутся к чему-то и вышвырнут на улицу, заменив тебя на молодого парня с автомобилем" (женщина, 47 лет, высшее техническое образование, "респондент N 3").

"Заставляет человека... чтобы его работа выглядела лучше... Но страх -- это плохой двигатель, корабль на страхе не пойдет" (респондент N 1).

"Нет. Когда человек боится потерять работу, он воздерживается от позитивных предложений по своей профессии, где он мог бы проявить себя еще лучше" (мужчина, 26 лет, выпускник экономфака НГУ, работающий аналитиком в финансовой фирме, респондент N 4).

Известный борец и с коммунистической, и с либеральной идеологией русский консервативный философ-эмигрант И.Ильин писал: "Человек, не имеющий общественной возможности кормить свою семью честным трудом, есть трагическое явление безработного. У кого отнят смысл труда, тот перестает быть гражданином. Народ, находящийся в таком состоянии, не способен к государственному самоуправлению, к корпоративному строю, к демократии".

Следующая особенность рынка труда переходного периода, вытекающая из наличия безработицы -- это диктат работодателя, который ряд исследователей называют "монопсоническим" (от слова "монопсония", обозначающее наличие одного покупателя и многих продавцов -- положение, из которого покупатель извлекает массу выгод для себя. Именно такого рода диктат заставляет работодателя играть первую скрипку при найме, отбирать одного кандидата из множества претендентов, руководствуясь непонятной для носителей рабочей силы логикой.

Рассказ респондента N 2 о мытарствах при поступлении на работу (напомним, что она имеет высшее гуманитарное образование, кроме того, закончила 2 курса аспирантуры, биржевую школу, учится в Высшей заочной школе бизнеса: "Я 3 года нахожусь в подвешенном состоянии, то есть не могу найти постоянную работу, чтобы были приличные деньги (хотя бы более 400 руб. в мес.) и чтобы шел стаж. Работа то сезонная, то по договору, получаю деньги и никаких записей в трудовой книжке. Но я постоянно ищу. Вижу, что работа дается не по твоим объективным возможностям. Что учитывается, не могу даже понять. Рынок труда существует сам по себе, а люди этого рынка будто не имеют отношения к делу. После собеседования обещают позвонить даже в случае отказа, никогда не звонят. Я понимаю, что рынок есть рынок, но есть же культура. Скажите мне, каким требованиям я должна соответствовать и каким не соответствую. Я не обижусь, если отказ обоснован, Иногда, правда, отводят в сторону, разъясняют: "Вы выглядите слишком скромно, нам надо понаглее". Да, иначе не сбудешь их товар или не заключишь сделку. Вижу, как месяц от месяца растут требования к нанимаемой рабочей силе. Сегодня -- это два языка, автомобиль и владение компьютером на уровне программиста. У меня дома стоит компьютер, я хорошо в нем разбираюсь, никого это не вдохновило. Мне отказали, а на мое место приняли мужчину, который компьютером вообще не владеет. Конечно, прямой дискриминации по полу у нас нет, но женщине всегда заплатят только за то, что она выполнила (и то не в полном объеме), а мужчине платят за то, что он в принципе способен выполнить. И еще обидно, что даже при высоких конкурсах все равно примут по знакомству".

"Я пришла устраиваться в торговую фирму, вижу, кто претендует на это место: молодые, прекрасно одетые девушки, Мне стало стыдно, и я ретировалась. Хотя всюду нужен опыт работы. Как говорит один знакомый безработный, всюду требуются работники не старше 35 лет со стажем работы не менее 40 лет" (Респондент N 3).

Причудливое сочетание жесткой, часто жестокой конкуренции при подборе персонала и корпоративно-личных, полуфеодальных связей также является неотъемлемой чертой рынка труда в эпоху трансформации, при этом зачастую проявляет себя тенденция усиления корпоративно-личных связей при росте напряженности рынка труда. Люди, находящиеся в каналах рынка труда, как правило, прошли более или менее близкое знакомство с новыми субъектами, обслуживающими этот рынок труда, -- с рекрутерскими фирмами и госслужбой занятости. Продолжение исповеди респондента N 2: "Мы с подругой ищем работу вместе, мы обе имеем высшее образование и еще кое-какие курсы. Приходим в районную службу занятости, нам сразу от ворот поворот: "Вы не наши клиенты. Мы можем вам предложить только рабочую профессию. Ищите работу по знакомству, сейчас все так делают". И на прощание зачем-то похвастались: "У нас индивидуальный подход к каждому человеку".

Респондент N 3, трудовой стаж прервался с 1993 г.: "Когда ищешь работу, всюду хамское отношение. Даже в бирже труда очень хамское. Сделали там евроремонт, так же как и в пенсионном фонде, и видишь и там, и там два полюса: шикарные офисы, самодовольные клерки, явно принятые по блату, и толпы бедно одетых, измученных людей, до которых никому нет дела".

Сельская безработная 29 лет, мать троих детей, ждет четвертого: "Мы приехали издалека, а все работы здесь только по знакомству. В службу занятости ехать -- дорого стоит автобус, поэтому вместо меня ездит отец-инвалид, у него проезд бесплатный. Один раз он приехал и замахнулся на директора биржи костылем: опять ни работы, ни пособия".

Если подвести итоги сказанному, к каким новым реалиям на рынке труда должны адаптироваться субъекты этого рынка, то следует отметить, что прежде всего -- к отсутствию гарантий занятости и защиты от безработицы, высокой и все повышающейся напряженности рынков труда и вытекающему отсюда монопсоническому диктату конкретного работодателя, а в какой-то степени и государства.

О взаимоотношениях работодателя и наемного работника мы продолжим рассказ в другой публикации (№ 21).

стр. 

в оглавление

Версия для печати  
(постоянный адрес статьи) 

http://www.sbras.ru/HBC/hbc.phtml?6+180+1