Печатная версия
Архив / Поиск

Archives
Archives
Archiv

Редакция
и контакты

К 50-летию СО РАН
Фотогалерея
Приложения
Научные СМИ
Портал СО РАН

© «Наука в Сибири», 2019

Сайт разработан и поддерживается
Институтом вычислительных
технологий СО РАН

При перепечатке материалов
или использованиии
опубликованной
в «НВС» информации
ссылка на газету обязательна

Наука в Сибири Выходит с 4 июля 1961 г.
On-line версия: www.sbras.info | Новости | Архив c 1961 по текущий год (в формате pdf), упорядоченный по годам
 
в оглавлениеN 36 (2372) 13 сентября 2002 г.

ЖЕЛЕЗА В РОССИИ ХВАТИТ ЛЕТ НА ТРИСТА.
НО МОЖЕТ НЕ СТАТЬ ГЕОЛОГОВ

В современном мире минерально-сырьевые проблемы из национальных и региональных превратились в глобальные. Успешная стратегия вхождения страны в мировую экономику не может быть разработана без точного знания реального состояния и перспектив развития своего хозяйства, учета повседневной конъюнктуры и определяющих тенденций на мировом рынке. Поэтому далеко не случайно фундаментальная монография "Железорудная база России", где эти вопросы подвергнуты всестороннему анализу, удостоена высшей награды — Государственной премии РФ в области науки и техники.

С одним из лауреатов, заведующим отделом СНИИГГиМС кандидатом геолого-минералогических наук Эрнестом КАССАНДРОВЫМ сегодня беседует корреспондент "НВС".

— "Железорудная база России" — труд, масштаб которого впечатляет даже неспециалиста. Это был некий государственный заказ?

Иллюстрация
— В определенной степени. В те годы, когда эта работа начиналась (1992-1994), наш главный редактор В.П. Орлов был министром — возглавлял Комитет по геологии и использованию недр (так, по-моему, это тогда называлось), и инициатива исходила именно оттуда. Для специалистов необходимость обобщающего исследования была очевидна. Первая сводная работа по железорудной базе СССР под редакцией акад. И. П. Бардина была издана еще в 1957 году. С тех пор произошли колоссальные изменения: на месте СССР — пятнадцать независимых государств, вместо советской плановой экономики, замкнутой и самодостаточной — рыночные реалии... Все это нуждалось в осмыслении.

— Мы традиционно привыкли гордиться богатствами своих недр — со школьных лет воспитывались в убеждении, что у нас есть все и больше всех.

— Так оно и было до недавнего времени. Советский Союз имел очень надежную минерально-сырьевую базу, которая обеспечивала страну практически всеми видами полезных ископаемых. Однако распад СССР создал принципиально иную обстановку: экономические связи между бывшими союзными республиками оказались нарушенными, что сразу повлекло за собой массу проблем, в том числе и в отраслях добывающих и перерабатывающих. Если говорить о черной металлургии — Россия в одночасье осталась без легирующих добавок. А от них зависит и металлоемкость продукции, и прочность, и износоустойчивость... Весь хром оказался в Казахстане, марганец на Украине, в Грузии, Казахстане. Этих руд в России раньше особенно и не искали: к чему, если есть Никополь, есть Чиатура... Сегодня ни одно из государств СНГ, в том числе и Россия, не располагает всеми необходимыми для жизнеобеспечения и развития полезными ископаемыми, причем по отдельным видам они попали в зависимость не только друг от друга, но и от стран так называемого "дальнего зарубежья".

— Кто же сегодня делает погоду на мировом рынке?

Самые крупные экспортеры железорудного сырья — это Бразилия и Австралия. Причем их руды практически не нуждаются в обогащении, залегают неглубоко от поверхности земли и добываются открытым способом. Крупнейшие месторождения находятся у самого океанского побережья — в Австралии руду засыпают в сухогрузы чуть ли не бульдозерами прямо из карьера... Издержки производства намного ниже, чем у нас, поэтому тягаться с ними сложно.

— Да, если учесть наши расстояния...

— Дальнепривозная руда — бич нашей металлургии. Дело в том, что обычно сначала проектируют и строят завод, а уже потом ищут под него рудные месторождения. Например, в Кузбассе есть два гиганта — Кузнецкий (КМК) и Западно-Сибирский (ЗСМК) металлургические комбинаты. Полный передел железорудного сырья в Сибири осуществляют только они. Так вот, при строительстве их привязывали в первую очередь к коксующимся углям. Железную руду долгое время возили с Урала. Теперь уральские месторождения истощены, и металлургия Урала сама покрывает дефицит за счет поставок из Казахстана (там это не очень далеко — 500 км). А Запсиб сегодня работает на рудах Коршуновского месторождения в Иркутской области (за 1850 км), Соколовско-Сарбайского месторождения в Казахстане (1915 км) и даже Курской магнитной аномалии (КМА) — 4250 км! Поэтому мы ставили своей целью предложить по возможности оптимальную схему обеспечения действующих металлургических предприятий железорудным сырьем за счет освоения близкорасположенных резервных месторождений.

— А как обстоят дела с качеством сырья?

— За те четыре десятилетия, которые нами анализируются, структура разведанных запасов по типам руд кардинально изменилась. Можно сказать, что в горно-рудном производстве произошла техническая революция. Достигнуты большие успехи в обогащении бедных по содержанию железа руд, главным образом железистых кварцитов. Пусть содержание железа в добытой руде в целом понизилось, но качество товарных руд благодаря новым технологиям обогащения выросло. Кроме того, у нас есть огромные запасы магнетитовых кварцитов (в первую очередь КМА), из которых в результате глубокого обогащения получают концентрат с содержанием железа 65-68%. А вообще лучшая железная руда в мире — в Швеции, месторождение Кирунавара.

— Так за счет чего же мы тогда можем конкурировать на мировом рынке, и можем ли вообще?

— Пока только за счет очень низкой оплаты труда. В развитых странах доля заработной платы в себестоимости тонны чугуна (в черной металлургии все затраты просчитываются именно так) достигает 80%, а в России — не более 20%. Одна тонна разведанной руды в советское время стоила 2-3 копейки. В этом горько признаваться: пока нашим козырем является только дешевая рабочая сила! Но в перспективе приоритеты должны быть отданы технологиям глубокой переработки комплексных руд. Есть железные руды с высоким содержанием апатитов, не уступающих по качеству хибинским, есть кобальтово-железные руды... Разве разумно брать только железо, отправляя попутное ценнейшее минеральное сырье в хвосты? И такие технологии уже предложены.

— Сегодня ученые-геологи бьют тревогу по поводу хищнической эксплуатации недр частным капиталом. Наша газета не далее чем в прошлом номере привела обширную подборку мнений. Пишут в основном об углеводородном сырье. А что происходит с железорудной базой?

— В России действует система продажи лицензий на разработку полезных ископаемых, которую никак нельзя назвать эффективной. Иногда лицензии попадают в совершенно случайные руки. Был даже случай, когда сибирское месторождение захотели купить люди, приехавшие из Африки.

— Что же товарищи негры собирались делать с нашим сибирским месторождением?

— Ничего не собирались делать. Продать, когда наступит подходящая рыночная конъюнктура. По новому закону такой возможности нет. Если разработка месторождения не ведется, лицензия автоматически аннулируется. Но мы сейчас говорим о воспроизводстве разведанных запасов. Так вот, условия, предписанные лицензиями по геолого-разведочным работам, выполняются далеко не всегда и не в полном объеме. В результате сырьевая база металлургии сократилась — по отдельным шахтам и карьерам разведанных запасов осталось не более, чем на 10 лет.

— Неужели так мало? Но ведь в вашей книге описываются месторождения и целые железорудные провинции с колоссальным потенциалом!

— Дело в том, что в целом для России действительно разведаны огромные запасы богатых и легкообогатимых железных руд, но распределены они неравномерно — в основном в пределах Курской магнитной аномалии и Северо-Запада страны. На Урале и в Западной Сибири их катастрофически не хватает. Изменить ситуацию в Западной Сибири можно за счет строительства рудников на подготовленных объектах и поисков новых месторождений. Если будет кому искать.

— ???

— Приток молодых сил в геологию практически прекратился. Раньше геология была профессией престижной, и государство много делало для поддержания этого престижа. Помните, какие романтичные фильмы снимали, песни сочиняли: "Держись, геолог, крепись геолог!..". И материально поддерживали. Молодой человек, приходя в геологию, знал, что его ждет почет и уважение, некоторый материальный достаток и очень интересная работа. Теперь все иначе: выпускник ВУЗа приходит на тысячерублевую зарплату, и когда вокруг так много соблазнов, его выбор предугадать не сложно.

— А могут ли вообще геологи, "люди государевы" по определению, найти свою нишу в рыночных условиях?

— Отчего же нет? Научная экспертиза, например. Кстати, до революции это было весьма распространено в России. Покупает, допустим, купчина золотой прииск, и ему позарез нужно знать, куда он вкладывает деньги и не берет ли кота в мешке. Владимир Иванович Обручев так работал, и на вырученные средства жил, путешествовал, писал... А по большому счету, конечно, геология — дело государственное!

— Мрачноватая у нас получается картина. Но, может быть, есть и положительные симптомы? По крайней мере, если государство присуждает своим геологам высшую премию, оно, наверное, собирается повернуться к ним лицом, и это может вызывать определенный оптимизм?

— Только этим оптимизмом и держимся!

Подготовил Юрий Плотников.

стр. 

в оглавление

Версия для печати  
(постоянный адрес статьи) 

http://www.sbras.ru/HBC/hbc.phtml?4+218+1