Печатная версия
Архив / Поиск

Archives
Archives
Archiv

О газете
Редакция
и контакты

Подписка на «НВС»
Прайс-лист
на объявления и рекламу

К 50-летию СО РАН
Фотогалерея
Приложения
Научные СМИ
Портал СО РАН

© «Наука в Сибири», 2018

Сайт разработан и поддерживается
Институтом вычислительных
технологий СО РАН

При перепечатке материалов
или использованиии
опубликованной
в «НВС» информации
ссылка на газету обязательна

Наука в Сибири Выходит с 4 июля 1961 г.
On-line версия: www.sbras.info | Новости
 
в оглавлениеN 11 (2696) 19 марта 2009 г.

СИРФИДЫ —
ЦВЕТОЧНЫЕ... МУХИ

Почему нам нужно изучать насекомых? Вопрос простой и одновременно сложный. Можно долго говорить про вред и пользу, которую они приносят вклинившемуся в их среду обитания человеку, можно говорить про необходимость сохранения биоразнообразия, не возможного без знания того, что следует сохранять. А можно просто сказать, что познание того, что тебя окружает, пусть даже это не приведет к «повышению удоев молока», очень важно для самого познающего, поскольку наполняет его жизнь смыслом.

Более 30 лет после окончания Воронежского государственного университета работает в Биологическом институте, ныне — Институт систематики и экологии животных, Анатолий Васильевич Баркалов. Защитил кандидатскую и докторскую диссертации, ведущий научный сотрудник. О своем объекте исследований — сирфидах — он рассказал нашему корреспонденту Валентине Садыковой.

— В животном мире насекомые, наверное, составляют самый большой класс. Почему вы выбрали для изучения сирфид?

— Насекомые, несомненно, являются самым большим классом животного мира, при этом большая часть этого класса до сих пор не изучена. Ошибочное мнение о том, что времена описательной биологии прошли, подтверждают ежегодные находки тысяч новых видов, во всех группах животных, но больше всего — насекомых. В студенчестве я учился у профессора О. П. Негробова — в то время молодого кандидата биологических наук, и он сумел заразить меня любовью к систематике. К защите дипломной работы у меня было две публикации с описаниями четырех новых для науки видов. В Новосибирске систематикой двукрылых занимался д.б.н. Н. А. Виолович. Он изучал в то время сирфид или мух-журчалок, к нему я и попал. Мне в то время было безразлично, какой группой двукрылых я буду заниматься, но, считаю, мне здорово повезло. Я попал на самое интересное, морфологически и экологически разнообразное семейство мух.

— Какое место они занимают в экологической системе, что является их средой обитания, кого из них мы знаем «в лицо», наши друзья и враги среди них?

Иллюстрация

— Сирфиды, или мухи-журчалки (по-английски hover-flies) — это одно из крупнейших семейств высших двукрылых, играющих в биоценозах очень существенную роль. Все, наверняка, видели небольших мух с полосатым брюшком, порхающих с одного цветка на другой и издающих угрожающий звук — гудение или журчание — иногда зависающих в стоячем полете, а затем резко куда-то исчезающих. Другие, наиболее часто бросающиеся в глаза представители этого семейства, встречаются ближе к осени, на клумбах и напоминают пчел. У нас в детстве их называли «трутнями», якобы под осень выгнанными пчелами из ульев. На самом деле это представители рода Eristalis, чаще всего — Eristalis tenax. Эти мухи в личиночной фазе развиваются в перегнивающих остатках, их личинки из-за наличия длинной дыхательной трубки называют «крысками».

— Наш постоянный автор Алексей Павлович Яновский рассказывал, как однажды орнитологи поставили сеть для отлова птиц в заливе на Чанах, а когда достали, увидели, что в ней кишит масса мелких прозрачных «медузок». Как выяснилось, это были личинки «крысок».

— Это обычное явление для водоемов, богатых органикой. В таких или подобных биотопах проходят развитие личинки многих сирфид. Представители нескольких родов обитают в водных или околоводных биотопах, где они питаются перегнивающими органическими остатками. Трудно поверить, что из грязи в конечном итоге вылетает элегантная мушка, проводящая остаток дней на цветах...

Кроме двух описанных морфологических типов сирфид, встречаются еще похожие на ос, шмелей, представителей других, даже не родственных семейств двукрылых. Наибольшее разнообразие форм мне довелось наблюдать в тропических районах Китая. По личиночному питанию среди сирфид также существует разнообразие. Среди них есть хищники — личинки этих видов питаются тлей (афидофаги) и другими мелкими насекомыми, что считается полезным, так как поддерживается баланс этих насекомых в природе. Иногда их пытаются «приручить». Например, в США завезли мух рода хейлозия, которые живут в стеблях сорного растения бодяк, поскольку в природе, на юге Европы, эти мухи существенно снижают численность данного растения. Мухи разлетелись, и пока их судьба неизвестна. Смогут ли они создать колонию, способную помочь людям или затеряются в больших пространствах новой территории?

Есть сирфиды-фитофаги, питающиеся живыми частями растений (стеблями, листьями и луковицами). Некоторые из этих видов, вступая в противоречие с интересами человека, считаются вредными. К таким видам относятся представители родов Eumerus и Merodon. Кстати, сообщаю вам эксклюзивную информацию — на территории ботанического лесничества (около Новосибирского зоопарка) два года назад был отловлен вид, который на западе, особенно в Голландии, считается злостным вредителем луковичных растений. Ранее этот вид далее Урала известен не был. Это карантинный вид.

— С цветами или луковицами завезли? А этот вид наши зимы пережить может?

— Да, по всей видимости, этот вид был завезен с цветами и успешно прижился в условиях Западной Сибири. Правда, больше то место, где он был обнаружен, я не обследовал.

Следующая экологическая группа — сапрофаги. О них я уже немного сказал выше. Эти мухи питаются перегнивающими остатками, чаще растительного происхождения, поэтому их можно обнаружить вдоль береговой линии зарастающих болот, в разлагающейся древесине и т.п. И еще одна интересная группа сирфид приспособилась к обитанию в гнездах колониальных перепончатокрылых — ос и муравьев.

— В каких районах вы чаще всего проводите экспедиции, и удалось ли вам встретить неизвестный науке вид?

— Последние пять лет целью моих исследований было выяснение становления таксономического разнообразия энтомофауны высокогорий Алтая. В связи с этим все мои экспедиции были направлены именно туда. Мы с коллегами, среди которых были и зарубежные сирфидологи, побывали на многих высокогорных хребтах и равнинах. Были два раза на плато Укок, два раза на Северо-Чуйском хребте, на Шапшальском и Курайском хребтах, на Чулышманском нагорье. Экспедиции были иногда очень трудные, даже когда за рулем прекрасный водитель. Наш вездеход ГАЗ-66 несколько раз пришлось выкапывать из грязи. Иногда же высокогорья нас баловали, и практически все время погода стояла прекрасная. В этих экспедициях мы собирали представителей всех отрядов насекомых, так как побывать другим специалистам в таких труднодоступных по всем параметрам (и, в первую очередь, в финансовом плане) местах удается далеко не всегда. Из каждой поездки привозили тысячи экземпляров насекомых, которых затем в лаборатории этикетировали и определяли до вида. Неожиданно для меня в высокогорьях Алтая выявилось большое количество новых для науки видов, практически каждый год мы привозили по 6-8 новых насекомых. Особенно интересен оказался материал с плато Укок, там, помимо новых видов, я обнаружил среди голых скал новый вид из рода, который в мире был известен лишь по двум находкам — с Каракорума и Памира.

— Какая экспедиция вам запомнилась больше всего?

— Больше всего запомнилась именно та экспедиция, в ходе которой мы четыре раза выкапывали нашу машину из грязи, а когда доехали до места, то утром обнаружили, что выпал снег, и окрестные горы стали белыми, как зимой. Но в итоге, после того ,как снег растаял, на этих горах, на высоте 3000 м, я поймал тот уникальный вид.

стр. 5

в оглавление

Версия для печати  
(постоянный адрес статьи) 

http://www.sbras.ru/HBC/hbc.phtml?13+494+1