Печатная версия
Архив / Поиск

Archives
Archives
Archiv

Редакция
и контакты

К 50-летию СО РАН
Фотогалерея
Приложения
Научные СМИ
Портал СО РАН

© «Наука в Сибири», 2019

Сайт разработан и поддерживается
Институтом вычислительных
технологий СО РАН

При перепечатке материалов
или использованиии
опубликованной
в «НВС» информации
ссылка на газету обязательна

Наука в Сибири Выходит с 4 июля 1961 г.
On-line версия: www.sbras.info | Новости | Архив c 1961 по текущий год (в формате pdf), упорядоченный по годам
 
в оглавлениеN 34-35 (2819-2820) 1 сентября 2011 г.

ЛЕСА В МЕНЯЮЩЕМСЯ МИРЕ

В Красноярске 15-20 августа прошла юбилейная научная конференция Международной ассоциации исследователей бореальных лесов (IBFRA) «Бореальные леса в меняющемся мире: проблемы и необходимость действий» (Boreal Forests in a Changing World: Challenges and Needs for Actions). Наш корреспондент попросил одного из организаторов этой конференции, директора Института леса имени В. Н. Сукачева СО РАН доктора биологических наук А. А. Онучина дать некоторые комментарии.

С. Чурилов, г. Красноярск

— Александр Александрович, я считаю проведение такого международного симпозиума на красноярской земле событием знаменательнейшим...

— Конференции под эгидой IBFRA в Красноярске ни разу не проводились. Последняя была в Китае, а первая, на которой и было принято решение о создании Международной ассоциации исследователей бореальных лесов — IBFRA (International Boreal Forest Research Association) состоялась в Закарпатье в 1991 году. Только что завершившаяся конференция — юбилейная. Она посвящена двадцатилетию создания Международной ассоциации исследователей бореальных лесов.

— Время было для страны тяжелейшее...

— Да, но люди и тогда думали о важном значении бореальных лесов, важном для всего мира, для всех биосферных процессов, что сейчас подтверждается — и публикациями последних лет, и вниманием, связанным с глобальным потеплением.

В своём докладе я тоже уделил основное внимание одному из ключевых аспектов биосферной роли лесов — их гидрологическим функциям. Представленные результаты во многом оказались неизвестными широкой научной общественности и вызвали большой интерес. Поступили предложения от зарубежных коллег рассмотреть вопрос о проведении совместных исследований.

Оценка гидрологической роли бореальных и умеренных лесов, актуальна и для Северной Америки, и для Канады, и для северных районов Европы. Механизмы, которые определяют особенности влагооборота лесов бореальной зоны, в зарубежной литературе рассмотрены слабо. В публикациях лесных гидрологов часто отражаются зональные особенности влагооборота и не анализируются причины трансзональных закономерностей. Высокопродуктивные леса, произрастающие в умеренном климате, действительно уменьшают сток рек. А гидрологические исследования на территории Америки проводятся именно в южной части бореальных лесов, где леса работают как испарители влаги, потому что имеют большую биомассу, высокую продуктивность и действительно уменьшают сток и увеличивают испарение.

Северные леса менее продуктивны, более разрежены, они формируют мощный снежный покров, в отличие от лесов на юге, которые большую часть осадков перехватывают кронами, особенно осадков, выпадающих в виде снега при повышенных зимних температурах. Мокрый снег хорошо задерживается кронами, а снег, который попадает на поверхность почвы, не подвержен влиянию метелей, поскольку влажный и плотный снег плохо переносится ветром. Если мы возьмём северные территории — там наоборот: под полог леса проникает большое количество твёрдых атмосферных осадков, а в тундре высота снежного покрова небольшая, поскольку часть его перераспределяется метелевыми потоками, и очень большая часть этого сухого, мелкого снега испаряется.

Если сравнивать испарение снега, лежащего неподвижно, и снега, поднятого в воздух, у которого площадь испаряющей поверхности увеличивается в десятки и сотни раз, интенсивность испарения с увеличением скорости ветра возрастает по экспоненте, как отмечал ещё наш соотечественник, лесной гидролог Дюнин. Дюнин работал с отдельными кристаллами, оставлял эти кристаллы в аэродинамической трубе и следил за тем, как они изменяют свою массу под действием ветра. А мы поставили эксперимент, приближённый к естественным условиям: расположили аэродинамическую трубу вертикально, потоки воздуха пускали вихреобразно в нижней части трубы, где находились образцы снега. Этот снег, сухой и мелкий, поднимался достаточно высоко. При экспозиции фиксировалась скорость ветра и проводились повторные взвешивания. Убывание массы снега очень сильно зависело не только от скорости, но и от состояния самого снега. Были получены эмпирические модели, и на основе этих модельных экспериментов и расчётов, а также измерений в поле с учётом аккумуляции снега в пониженных элементах рельефа (оврагах, например), был составлен баланс снеговой влаги на больших водосборах.

Результаты лабораторных экспериментов и полевых исследований не противоречили друг другу. Действительно, мы получили подтверждение: во время метелей в условиях жёстких зим снег испаряется значительно интенсивнее, чем в мягких климатических условиях. Это послужило основанием для того, чтобы, объяснить противоречия, которые существовали в оценке гидрологической роли лесов. Американцы говорили, что леса являются сильными испарителями и уменьшают сток, а наши исследователи, которые работали в других географических и климатических условиях, получали противоположные результаты, свидетельствовавшие о том, что леса являются источниками питания водотоков. Теперь мы знаем, почему так получается, мы выявили механизмы перераспределения потоков снеговой влаги между испарением и стоком.

Гидрологическая роль лесов в большей степени проявляется именно в бореальных лесах, где снежный покров длительное время находится в устойчивом состоянии, и его трансформация происходит именно зимой. Летом, когда выпадают жидкие атмосферные осадки, они сразу включаются в активный влагооборот, и здесь баланс влаги зависит в первую очередь от продуктивности биогеоценозов, а не от их типа. В северных условиях поле (особенно зимой) всегда будет испарять больше влаги, и там водный баланс зависит не от продуктивности, а от типа растительности.

— Сейчас весь мир озабочен грядущим, пугающим всеобщим потеплением. Леса — это ведь один из сдерживающих факторов?

— Есть разные точки зрения на эту проблему... Сторонники парниковой теории потепления позиционируют и ведут себя достаточно активно, приводят факты, которые говорят: действительно, мы наблюдаем потепление и повышение содержания углекислоты, связанное с использованием прежде всего ископаемого топлива.

Но есть и другие точки зрения на глобальное потепление и увеличение парниковых газов. Есть учёные, которые говорят о большой неопределённости того, что является причиной, а что следствием. Возможно, что повышение температуры воздуха приводит к увеличению поступления парниковых газов из мерзлоты, которая оттаивает, метана из болотных систем, и т. д. То есть они предполагают, что причиной увеличения концентрации углекислоты в атмосфере является именно глобальное потепление.

Скорее всего, мы имеем дело с комплексным воздействием, со сложным влиянием одного процесса на другой, когда потепление усиливает концентрацию углекислоты, а концентрация углекислоты, в свою очередь, усиливает потепление. Может быть, лет через 10–15, когда у нас будет накоплено больше данных, будет больше оснований сделать какие-то выводы по этому поводу.

— Александр Александрович, подобные катаклизмы бывали уже в истории планеты — без влияния, даже присутствия человека?

— Вот именно. Были свидетельства того, что и ранее при повышении температуры увеличивалась концентрация углекислоты в атмосфере. Свидетельством этого является, насколько я помню из публикаций, анализ кернов из ледовых отложений в Антарктике, Гренландии...

— Давайте вернёмся к конференции. На конференции вы занимались фундаментальной наукой, но, тем не менее, в ваших практических действиях наметились какие-то реальные подвижки? В частности, это касается вашего института...

— Да. На эту конференцию прибыла большая делегация из Китая — наши коллеги из Ляонинского института укрепления песков и лесовосстановления. Они занимаются проблемой восстановления лесов на подвижных почвах. За прошедшие 50 лет лесистость в Китае увеличилась в два раза! Она, конечно, меньше, чем в России, но, тем не менее, рост заметен. Я думаю, что наше сотрудничество может быть очень плодотворным.

Китайские учёные нацелены на практическое использование результатов своих исследований. В прошлом году мы были в Ляонине на совещании по обмену опытом. Китайские коллеги очень интересовались проблемами кедра. Им интересна эта порода, но в Китае есть сложности с её выращиванием — условия там не очень благоприятные. Я им посоветовал подобрать природные условия, похожие на те, в которых кедр растёт у нас. Где это может быть? В Тибете, там наветренные склоны получают больше влаги. И они уже в этом году привезли фотографии, на которых видны большие объёмы работ по искусственным посадкам кедра с закрытой корневой системой в Тибете. Реакция мгновенная! Во время проведения конференции мы заключили с ними договор о долговременном сотрудничестве.

Иллюстрация
После подписания договора о сотрудничестве. Слева направо: зав. лаб. лесной генетики и селекции ИЛ СО РАН, д.б.н. Елена Муратова, директор ИЛ СО РАН, д.б.н. Александр Онучин, профессора директор Ляонинского института укрепления песков и облесения Ван Дяньцзинь, его заместители Сун Сяодун и Чжан Сюэли.

— То есть нам есть чему поучиться у китайцев?

— В реакции — да. Наши подсказки, наши советы они используют быстро. Что радует — у них очень хорошее взаимодействие с местными органами власти.

— То, чего у нас нет.

— Действительно, в этом мы им проигрываем. У нас это взаимодействие значительно слабее. А Ляонинский институт — институт провинциальный, не федерального значения.

— Не как ваш?

— Нет. Во-первых, это не академический институт. В провинции Ляонин таких лесных институтов пять. Они работают в разных частях провинции, решают одни и те же задачи, выполняют функции наших лесосеменных станций. Под их руководством ведутся огромные объёмы посадок, они ведут наблюдение на экспериментальных объектах, изучают и потоки влаги, и климатические параметры, и т.д.

Ну, а для меня в нынешней конференции отрадно то, что в её работе принял участие руководитель Агентства лесной отрасли Красноярского края Михаил Владимирович Малькевич. Участвовал во всех мероприятиях, было общение по существу с зарубежными коллегами, в том числе с президентом IBFRA госпожой Сьюзен Конрад. Мне понравилась позиция Михаила Владимировича — он заинтересован в тех работах, которые мы проводим в нашем экспериментальном хозяйстве «Погорельский бор». Возможно, мы вместе с ним в следующий раз туда и приедем... И покажем свои эксперименты по интенсивному лесовыращиванию, где мы применяем не только уход за насаждениями в виде рубок, но и удобрения... Уже невооружённым глазом видно: там, где вносились удобрения, хвоя ярко-зелёная, изумрудная! Она очень сильно отличается от хвои на растениях, где удобрения не внесены.

Что касается интенсивного лесовыращивания за рубежом, на конференции был интересный доклад Сума Линдера, нашего коллеги из Швеции. В докладе были показаны масштабы интенсивного лесовыращивания на огромной территории. Там ведётся уход, вносятся удобрения, урожай достигает порядка 13–15 кубических метров с гектара... Конечно, и у нас естественный прирост в лучших лесорастительных условиях достигает 10–12 кубометров с гектара, но таких участков мало, а у них — гораздо больше.

Помимо удобрений, они проводят интересные эксперименты — выращивают целые деревья под укрытием из полиэтиленовой плёнки. Таким образом, имитируют парниковый эффект. И вот что интересно: в естественных условиях весной, когда температуры уже плюсовые и достаточно высокий уровень солнечной радиации, фотосинтез уже может идти активно, но не идёт, потому что дерево ещё не готово — физиологически корни не могут работать в мерзлой почве. А под плёнкой всё уже начинает функционировать. Они получают дополнительный прирост и могут оценивать ситуацию глобального потепления. Эксперименты, конечно, не многолетние. Что будет потом, мы не знаем — не знаем, как будут себя вести насекомые-вредители и патогены, которые поражают корневую систему. Патогены тоже начинают себя вести непредсказуемо в связи с изменением экологических условий и могут негативно влиять на древесные растения. Это также одна из проблем глобальных климатических изменений.

— Александр Александрович, я понял, что сотрудничество с нашим институтом китайским учёным полезно. А нам с какой стороны?

— Нельзя говорить, что только китайцам полезно. Во-первых, мы обмениваемся опытом. У них тоже можно многому поучиться. Например, как я уже говорил, выстраиванию отношений между местными органами власти и наукой. У них это есть, что даёт определённый результат в лесовосстановлении и т.д. Нам тоже нужно активнее сотрудничать с органами региональной власти. Правда, надо, чтобы и власть это понимала...

— Но руководитель лесной отрасли края принял участие в конференции!

— И это уже хорошо. Но иногда из уст чиновников высокого ранга приходится выслушивать такие высказывания: «Зачем нам интенсивное лесовыращивание? Мы и так не дорубаем расчётную лесосеку!» И наши предприниматели, арендаторы не заинтересованы в интенсивном лесовыращивании. Там, где наиболее благоприятные лесорастительные условия, развита инфраструктура, транспортная сеть, леса вырублены. Вместо продуктивного леса растёт бурьян, низкопродуктивная древесная кустарниковая растительность... Вкладывать деньги в лесовосстановление предпринимателям невыгодно. Они пойдут за 120, за 200 км, проложат дороги и возьмут лес там. Через три года все затраты окупятся... А на вырубках земля будет пустовать. Это нерациональное землепользование.

— Что нужно сделать, чтобы оно стало рациональным?

— Это уже задача государственная! Я об этом всегда говорю: в наших лесах нет «государева ока». У семи нянек дитя без глаза! Где хорошие лесорастительные условия, там леса потеряли свою продуктивность. Но это мало кого волнует. В итоге мы пойдём рубить лес в Эвенкию, потом дальше на Север. А там леса менее продуктивные! Если здесь лес растёт 80 лет, там — 250. Потом в Китае начнём покупать круглую лесную продукцию, когда они научатся выращивать её...

— Используя наш опыт...

— В том числе. За 50 лет у них в два раза увеличилась лесистость. Пройдет ещё 50 лет — она у них в четыре раза увеличится.

— Если ещё не прогрессивнее...

— Да. И они уже смогут продавать круглый лес. Ведь продажа круглого леса — это тоже хороший бизнес. В прошлом году я был в Америке, посетил два штата — Орегон и Калифорнию. Во время моего пребывания в Орегоне приходилось слышать высказывания местных лесопромышленников о том, что они начали активно продавать круглый лес в Корею и Японию — в связи с ужесточением условий вывоза круглого леса в эти страны из России. Выроятно и здесь мы допускаем перекосы: чтобы переработать круглый лес и получить добавочный продукт, мы должны понести большие затраты, нежели предприниматели, работающие в более благоприятных климатических условиях, в районах с развитой инфраструктурой, более дешёвой рабочей силой и т.д. Это не значит, что нам не надо заниматься глубокой переработкой. Надо. Но баланс всегда должен быть. Поэтому везде нужен государственный подход.

— Око...

— Государственный надзор должен быть за лесами и всей лесной отраслью. Это и в отношении пожаров можно сказать. А если говорить об интенсивном лесовыращивании — ведь таким образом мы сразу убиваем нескольких зайцев: сокращаем площади лесовыращивания, повышая продуктивность лесов. Компактно расположенные площади интенсивного лесовыращивания легче охранять, легче за ними вести уход и учёт, снижаются транспортные расходы. Сельское хозяйство к этому пришло давным-давно: раньше мы занимались собирательством, копали корни, срывали шишки, собирали фрукты с деревьев... Потом человек стал выращивать это у себя в огороде. Потом организовал надлежащий уход. В лесном — мы продолжаем «заниматься собирательством».

И, кстати, Михаил Владимирович Малькевич тоже это понимает. Он сам об этом сказал! Я понимаю, человек при власти ещё не очень большой срок, есть, наверное, какие-то организационные вопросы, которые надо решать, но, я думаю — если есть понимание и добрая воля, что-то в этом направлении в крае будет делаться. И мы будем по уровню лесного хозяйства приближаться хотя бы к нашим соседям-алтайцам.

— У них лучше?

— Да, мне больше нравится, как там поставлено дело, как ведётся хозяйство. Там видно, что в лесу ведутся лесохозяйственные работы, занимаются интенсивным лесовыращиванием. Хотя и у них тоже есть проблемы: и пожары, и незаконные рубки, может быть, в чём-то дело обстоит даже хуже, чем у нас, но там осталось много специалистов лесоводов, которые умеют вести хозяйство.

— То есть мы возвращаемся к истокам — лесхозам?

— Неважно, как это будет называться. Важно, чтобы в лесу работали специалисты, которые умеют лес выращивать, охранять, защищать, а потом — использовать эффективно и рационально.

— Что ещё дала конференция?

— Хотя IBFRA — ассоциация добровольная, я высказал такую точку зрения: мы должны координировать свои действия на межгосударственном уровне. Чтобы решения наших конференций доводились до наших правительств, региональных и федеральных, чтобы у них тоже было понимание проблемы. Я предложил, чтобы члены профильных комитетов IBFRA собирались между конференциями, которые проходят раз в два года, и обсуждали организационные вопросы, касающиеся продвижения совместных проектов, представляющих общий интерес для стран-участниц Ассоциации, и в рабочем порядке эти вопросы решали. В том числе проводились и видеоконференции. Такое предложение было поддержано участниками встречи.

Фото автора

стр. 10-11

в оглавление

Версия для печати  
(постоянный адрес статьи) 

http://www.sbras.ru/HBC/hbc.phtml?14+603+1