Печатная версия
Архив / Поиск

Archives
Archives
Archiv

Редакция
и контакты

К 50-летию СО РАН
Фотогалерея
Приложения
Научные СМИ
Портал СО РАН

© «Наука в Сибири», 2019

Сайт разработан и поддерживается
Институтом вычислительных
технологий СО РАН

При перепечатке материалов
или использованиии
опубликованной
в «НВС» информации
ссылка на газету обязательна

Наука в Сибири Выходит с 4 июля 1961 г.
On-line версия: www.sbras.info | Новости | Архив c 1961 по текущий год (в формате pdf), упорядоченный по годам
 
в оглавлениеN 8 (2244) 25 февраля 2000 г.

"НАНА ХАНА" -- СИМВОЛ СОТРУДНИЧЕСТВА

Галина Шпак.

В начале февраля в столице Японии Токио состоялась презентация нескольких институтов Сибирского и Дальневосточного отделений Российской академии наук. Эта акция была рассчитана на приглашение к сотрудничеству промышленных компаний и фирм Японии, ее государственных научных лабораторий и университетов.

Идея конференции-презентации обсуждалась летом прошлого года на заседании Совета директоров Международного научно-технического центра -- МНТЦ, которое проходило в Новосибирске с участием руководства Сибирского отделения. Известно, что Центр действует под эгидой России, США, стран Европы и Японии.

Деятельность центра связана с конверсией научных и научно-промышленных структур, направленных на разработку оружия массового уничтожения. Гранты МНТЦ предназначены на поддержку фундаментальных невоенных исследований и научно-технологических проектов мирного, гражданского назначения. В списке российских грантодержателей сибиряков и дальневосточников было очень мало, и Совет директоров МНТЦ справедливо расширил свою зону действия в пользу "сибирской, восточной линии".

Так что, workshop в Токио -- рабочее совещание, -- как сказал руководитель российской делегации член-корреспондент Г.Кулипанов, хороший повод для расширения международного сотрудничества на новом этапе и в новых условиях. Во всяком случае, -- для отечественных ученых, когда необходимость заключения зарубежных контрактов рассматривается не только как средство зарабатывания денег, но в первую очередь -- как возможность заниматься интересной наукой.

С российской стороны в совещании участвовала небольшая группа известных ученых -- всего четырнадцать человек, -- представлявших несколько институтов Новосибирска, Томска, Красноярска, Иркутска, Хабаровска и Владивостока. Японских специалистов -- ученых, промышленников, представителей торговых фирм -- почти в десять раз больше.

К этому событию с помощью МНТЦ был издан специальный большой сборник-проспект, в котором опубликованы тексты докладов, зачитанные на совещании. Кроме того, представлены институты, которым посвящалась презентация; и что очень важно -- материалы и документы по законченным научным разработкам, подготовленным для специализированных компьютерных баз данных.

Разумеется, этот сборник составлялся с учетом интересов потенциальных партнеров и заказчиков, тем более, что научное сотрудничество с японскими учеными довольно устойчиво и продолжается не одно десятилетие. Достаточно сказать, что в Сибирском отделении самый "японский" Институт неорганической химии работает более тридцати лет с научными материаловедческими лабораториями, а директор ИНХа академик Ф.Кузнецов считает "своим" университет Тохоку. Любопытен и такой факт: в 1976 году Япония приобрела первый промышленный ускоритель с маркой Института ядерной физики. Традиционно японские ученые сотрудничают и с дальневосточниками. Их связывают, например, общие проблемы стран бассейна Тихого океана. И все же, стоит ли напоминать, что Япония -- страна высоких технологий будущего, воплощающихся в наши дни? Заинтересовать такого сильного партнера непросто, особенно если речь идет о коммерческих проектах.

В разговоре с заместителем председателя СО РАН Г.Кулипановым я спросила, как выглядит сейчас академгородок Цукуба, построенный по идеологии новосибирского Академгородка. Оказалось, что в Японии существует уже три академгородка -- Кейханна, Харима и Цукуба, в которой российская делегация побывала после презентации.

-- По масштабу деятельности, -- сказал Г.Кулипанов, -- Цукуба гораздо крупнее новосибирского Академгородка, особенно по прикладным разработкам и, соответственно, промышленных институтов там больше. Мы побывали в четырех институтах. Это Лаборатория физики высоких энергий -- КЭК, Электротехническая лаборатория, институты Химических технологий и Экологии. Кстати, с японскими экологами тесно сотрудничают Лимнологический институт и Институт геохимии, расположенные в Иркутске.

В Цукубе я встретился с нашим старым другом профессором Ямадо. Двадцать пять лет назад, в 1974 году, он целый год проработал в Новосибирске, в ИЯФе, а сейчас профессор -- директор Института элементарных частиц и ядерной физики.

Кроме того, практически каждый из нас побывал в той или иной японской фирме, в университетах на предмет установления сотрудничества в будущем.

-- Что же интересует ваших японских коллег, какие области исследований или технологий? Насколько они осведомлены о работе сибирских и дальневосточных институтов?

-- Информации, конечно, мало, несмотря на давнее сотрудничество отдельных научных групп. К тому же, Восток, как известно, дело тонкое. В Японии ничего не решается мгновенно. Шаг за шагом, постепенно -- для японцев характерный стиль. Кажется, что они все очень медленно делают...

-- А получается -- быстро!

-- По результатам -- да. Мы знаем об этом по собственному опыту. Напомню, что первый промышленный электронный ускоритель, созданный в ИЯФе, мы продали за границу фирме "Кавасаки" в 1976 году. Специалисты фирмы отрабатывали на нем технологию сварки толстых стальных листов с помощью электронного пучка в атмосфере. Ускорители приобретались по мере надобности в 1991 и 1994 годах. Один для компании "Ибара", который использовался на фабрике сжигания мусора для очистки, обезвреживания дыма. Концентрация вредных выбросов уменьшалась в 50 раз! Второй ускоритель компания Кобэ-Стил использовала на сталелитейном производстве для очистки сточных вод.

-- Это в городе Кобэ, где произошло разрушительное землетрясение?

-- Мы установили там ускоритель примерно за год до землетрясения. И надо сказать, что многое было разрушено, но ускоритель уцелел, в нем только предохранитель сгорел.

Кроме того, в рамках сотрудничества с Лабораторией физики высоких энергий ИЯФ вместе со своими партнерами выполнил большую работу по созданию детектора для экспериментов на встречных пучках. Это была достаточно "хитрая" кооперация по производству и доставке кристаллов йодистого цезия для большого детектора на B-фабрику. Работа шла три года -- с 1996 по 1998. Технология получения кристаллов отрабатывалась совместно физиками и химиками, соответственно, в институтах Ядерной физики и Неорганической химии. Материал делался на Новосибирском заводе редких металлов. Основную массу кристаллов цезия--йода выращивали в Харькове, на Украине. Потом эти кристаллы доводились до некоей кондиции, соединялись с фотоприемным устройством в Институте ядерной физики. Сложная работа. Надо представить ее объемы! Мы доставили заказчику 70 тонн кристаллов на достаточно большую сумму долларов. Эти деньги пошли и на Украину, и в адрес новосибирского завода, и мы заработали.

С одной стороны -- это коммерческая работа, а с другой -- сотрудничество в области физики высоких энергий. Японцы построили B-фабрику, нам у себя в ИЯФе, построить такую установку по финансовым соображениям не удалось. Благодаря кооперации мы получили возможность проводить эксперименты, изучать B-мезоны, очень интересные объекты.

Японцы интересуются и синхротронным излучениеи (СИ). И в этой области мы сотрудничаем. На фотонной фабрике в КЕК работает ияфовский рентгеновский детектор, который признан лучшим в мире. В новом японском академгородке Харима создан накопитель "Спринг-8", самый большой в мире источник синхротронного излучения. Как раз в рамках МНТЦ для этого накопителя Институт ядерной физики построил уникальный прибор -- сверхпроводящий вигглер с магнитным полем 10 Тесла. Это рекордные в мире параметры, поскольку в других физических центрах производят аналогичные устройства с полем только до 7 Тесла.

-- Что означает такая характеристика?

-- Это означает, что можно будет получать фотоны синхротронного излучения с энергией несколько МэВ. До недавнего времени повсеместно использовались фотоны с энергией, не превышающей 50 киловольт, на некоторых накопителях -- до 100--300 киловольт. Так называемый мэвный диапазон энергии не используется во многом потому, что нет ярких источников. Сибирский вигглер уже смонтирован на "Спринге", и одна из задач, которая будет решена -- генерация пучков медленных позитронов с помощью мэвных квантов синхротронного излучения. В результате -- самый яркий в мире российско-японский источник медленных позитронов будет открыт для международного сотрудничества. Это другой яркий пример использования гранта МНТЦ по близкой мне тематике. Кстати, в апреле в Японии состоится семинар, на котором будет обсуждаться новая физика, новые экспериментальные возможности источника синхротронного излучения мэвного диапазона. Уверен и в том, что в скором будущем построят специальные накопители, оснащенные десятитесловыми вигглерами, которые в свою очередь будут служить источниками гамма-квантов, источниками медленных позитронов и нейтронов.

-- У меня засело в мозгу услышанное парадоксальное сравнение. Говорилось, что источники синхротронного излучения развиваются быстрее, чем электроника. Может быть, для Японии, страны фантастической электроники, такое сравнение уместно?

-- Есть некая основная потребительская характеристика -- яркость рентгеновских источников синхротронного излучения. Физики-ускорительщики целенаправленным образом думали, как повысить яркость источника. В результате за каждые десять лет яркость увеличивается на три порядка -- в тысячу раз. Такой же характеристикой, допустим, для компьютеров, принято считать число операций в секунду, быстродействие. Так вот, быстродействие вычислительных машин за последние тридцать лет увеличивалось, наверное, порядков на восемь по отношению к первым компьютерам, а яркость источников синхротронного излучения на тринадцать порядков. Конечно, компьютеры по массовости и по широте использования гораздо более важный инструмент. И все же, я думаю, что на свете не так много устройств, товара, если хотите, который человек создает, и качество его улучшалось бы так быстро и эффективно.

-- А когда-то синхротронное излучение называли "отходами" физики высоких энергий.

-- Ну, сейчас специальных источников СИ гораздо больше, чем самих ускорителей, накопителей, которые построены для физики высоких энергий.

-- Геннадий Николаевич, вы посетили с делегацией четыре института в Цукубе. Где вы еще были в Японии, с кем сотрудничаете?

-- Я посетил Университет науки Токио, с которым нас объединяет работа в области лазеров на свободных электронах. В Университете науки создан Центр фотохимических исследований, совместно с фирмой "Кавасаки", подобный нашему новосибирскому, но лазер у них маломощный. В японской группе работает сотрудник Института химической кинетики и горения, который готовит эксперимент по разделению изотопов кремния (природный кремний состоит из кремния-28 и трех процентов кремния-30, нужно убрать эти три процента и получить чистый кремний). Как ни странно, чистый кремний очень интересен для микроэлектроники. По кремнию-28 японский рынок в настоящее время оценивается в 300 миллионов долларов в год. Если говорить о промышленном производстве изотопно чистого кремния, то, конечно, для этого будет адекватен лазер на свободных электронах, который строится в Сибирском отделении -- в Институте химической кинетики и горения.

-- Способов получения кремния достаточно много...

-- И способов разделения изотопов тоже достаточно, но нужно оценивать экономику, энергетику и качество продукта. Лазерные способы -- самые эффективные. Сотрудничество, которое развивается в новосибирском Академгородке между ИЯФ и Институтом химической кинетики и горения, а с японской стороны -- Университетом науки Токио и фирмой "Кавасаки", пока не выглядит как интеграционный международный проект. Зато с "Кавасаки" ИЯФ готовит несколько больших проектов по созданию специализированных источников СИ, ориентированных на коммерческий интерес. Недавно мы сделали накопитель для "Сибири-2", для Курчатовского института в Москве. Почти такой же проект мы предложили для Японии, для префектуры Чибо, называться он будет "Нана Хана" -- так называется желтый цветок -- символ Чибо.

Примеров сотрудничества достаточно много и не только связанных с ядерной физикой. Я уже упоминал иркутские институты, которые сотрудничают с японскими специалистами по проблемам Байкала. Научные группы с пользой потратили около десяти миллионов долларов на исследования, анализ кернов байкальских осадков. Томичи представляли работы по аэрозольной тематике -- программу по исследованию аэрозолей в Сибири. Возник интерес к новым работам Института оптики атмосферы. В частности, -- использование лазерной техники для дистанционного наблюдения состояния лесов.

Специалисты Института катализа и аэрокосмической фирмы обсуждали возможности создания катализаторов для использования их в малых ракетных двигателях. Доктор наук М.Предтеченский из Института теплофизики обсуждал с японскими коллегами создание особой печи для утилизации отходов. Словом, предлагалось и обсуждалось много проблем, но что из них вырастет, -- пока не очень понятно. Ясно одно, что мы приступили к переговорам. Сибирское отделение получило поддержку российского посольства в Японии -- в совещании и обсуждениях принимал участие атташе по науке Российской Федерации. Если первая такая презентация получит продолжение, то знакомство с наукой и промышленностью Японии, личные встречи промышленников и ученых рано или поздно принесут результат. Для Новосибирска проведенная акция крайне важна. Для нас важны зарубежные контракты на выполнение заказных проектов, потому что это дает возможность не только заработать деньги, но и заниматься интересной научной работой.

стр. 

в оглавление

Версия для печати  
(постоянный адрес статьи) 

http://www.sbras.ru/HBC/hbc.phtml?7+89+1